Взгляд сто пятьдесят третий

Питерские заморочки Ваш отзыв


открытия. Взобравшись на самый верх, он открыл для себя новые чувства, им ещё неизведанные. Глядя на мир с высоты птичьего полёта, он думал – «Боже, какая красота! Как прекрасен этот мир!» А насладившись видом, ему пришла следующая мысль о том, что надо спускаться, вернее всё-таки, сначала возникла мысль о жратве, а уже потом, что надо возвращаться. Так ведь всегда бывает, что открывая в себе что-то возвышенное, мы, через какое-то время, слышим, как в нашем животе «кто-то» урчит, чего-то требует, и «кому-то» не скажешь, что, мол, заткнись, я тут, понимаешь, слушаю Генри Пёрселла «Арию Дидоны», сра… он хотел на всё что ты слушаешь, читаешь или изучаешь, ему это абсолютно неинтересно, — ты должен заморить червячка, неважно чем, главное вовремя. Но я совсем забыл о нём, стоящем на вершине, прости, да, да, тебе надо спускаться. О, да, и ещё раз прости за то, что тебя никто не предупредил, что путь вниз опаснее дороги вверх. Но надо спускаться (не думай ни о чём, помни о жратве), и он спускается, забыв о той прекрасной панораме, которая открылась перед ним, буквально минуту назад. Шаг, шаг, страх, страх, где та красота, шаг-страх, страх-шаг, зачем та красота была нужна, страх-страх, шаг-шаг… Наверное, хорошо, что у людей на первом месте стремление к открытию, а уже только потом мысли о жратве и страх последствий от сделанного открытия

Владимир Заморин

Комментарии новости